Владимир Филатов практически треть жизни провел, работая на Дальнем Востоке в Центре космической связи. Корреспонденту ГИТР-ИНФО Ларисе Вовк представилась возможность узнать как это – ловить связь с космосом, в прямом смысле.
- Где вы учились?
Я учился в МАИ на факультете радиоэлектроники летательных аппаратов. В то время, когда я поступал в институт, образовался ГОКОС (главное направление космических оборонных сил). И нас туда приписали, получается, что наша группа первая в Союзе была, которая обучалась по «космической программе».
- По космической программе?
Да! Была еще в Туле, там военное училище, в то же время начали обучаться. Но тульские ребята были слабее. МАИ считался институтом, более крутым, так скажем. Поэтому вся оборонка охотилась за нами, мы уже были с института приписаны к каким-нибудь войскам.
- Как вы выбрали – куда поступать?
А никак не выбирал, будешь смеяться. Я в Москву-то приехал, потому что отец погиб, служа на Дальнем востоке. Мать была прописана здесь. Предлагали меня по стопам отца в военную академию зачислить. Мама наотрез отказалась, не хотела очень. Вот я и пошел в МАИ, сдал экзамен и поступил сразу.
- Как ваша специальность называется?
Раньше смеялись, говорили — кто в артиллерии служит — артиллерист, кто в танковых войсках — танкист, а ты в космических войсках. Ну космонавт я, это правда. У всех это вызывает усмешку. Ну а как я себя назову, если в космических войсках служил… Специальность моя непосредственно — «управление космическим аппаратом». То есть я должен сидеть там и с шаттла управлять, но я с земли управлял.
- С Земли?
Да, чтобы в космос выходить, тогда надо было погоны получать, а я не стал. Мне сказали — пиши рапорт, а я отказался. Отслужил там несколько месяцев, в группе тридцать парней было, две трети рапорты написали. Потому что это считалось очень престижным.
- Их отправили в космос?
Кого-то да, кого-то нет.
- Куда вы попали после университета?
Меня распределили работать в институт. Когда я пришел, и там узнали мою специальность, почти сразу вызвали к верхнему начальству и говорят: «хочешь съездить на Дальний Восток?». А у меня ведь там отец погиб. Я подумал — когда еще съезжу за свои деньги, тогда билет стоил где-то сто тридцать пять рублей, а у инженеров зарплата сто двадцать. Так стало интересно, ностальгией пахнуло. Командировку мне, когда оформляли, принесли такой листочек, где надо подписываться – на сколько дней улетаешь.
- И на сколько?
Рассказываю, я в то время представление о командировках имел из этих анекдотов. Где муж уехал, через два-три дня вернулся. Так думал – ну, неделя. И вот, когда мне дают этот листочек подписать, спрашиваю — на сколько, пять дней, шесть? Говорят: «сорок пять дней пиши». Думаю: «Что, сорок пять дней?…». Они говорят: «А ты что это задумал, туда лететь-то не дешево». Попался, так попался, написал сорок пять дней. Улетел на полгода, потому что, когда сорок пять дней прошло, в Москву звоню говорю: «Все, я беру билет, лечу обратно». «Замены нет тебе, работай! — как Пашке Корчагину – сиди, пока замену не нашли». Взял с собой тогда одни джинсы, они рваться начали. Поехал в Комсомольск-на-Амуре, там магазин такой был «все для рукоделия, в нем продавались большие куски замши, стоили они немножко. Я купил и стал заплатки делать. А когда в Москве по трапу сходил, весь аэропорт на меня оборачивался. Потому что люди пытались понять – это у меня джинсы со вставками из замши, или замшевые брюки со вставками из джинсы.
Так и работал, прилетал в Москву, опять там приходит вызов с объекта, лети обратно.
- А в чем состояла ваша работа?
Настраивал аппаратуру, которая с космосом должна работать.
- Это как коммутатор, связанный с космосом?
Нет, это не коммутатор, это огромная станция космическая. Ты вот когда смотришь какие-нибудь фильмы фантастические, тебе там показывают подземелья, много этажей, жуткий длинный коридор. Это все ерунда, гораздо больше там. Под землей сколько там этажей, сколько наверху…и такие совершенно шикарные антенны, накрытые шарами. И вот там это живешь, сидишь. В Москву прилетаешь, начальник вызывает, говорит: «Вызов пришел, опять лети». Только уже на другую станцию.
- А какую функцию выполняет наземная космическая станция?
С космосом-то у тебя связь должна постоянно быть. Как тебе сказать, спутник или космический корабль летит, он же постоянно сбрасывает информацию. Постоянно его траекторию надо корректировать. Cмотреть, какая на борту температура, какое там давление. Космонавты как там находятся. Ты же это с земли смотришь, поправляешь. Если там вдруг температура упала на градус, ты должен туда посылать сигнал, корректировать. Если корабль там с орбиты ушел куда-то, его надо править. Например, когда у американцев была программа «Аполлон». Они же один полет было вообще промахнулись, мимо Луны пошли. Вернулись назад. И у нас тоже было, когда отклоняются куда-то, уходят и все.
Вот, а в Москву приезжал, там начальник вызывал, говорит: «Все, едешь дальше». Я говорю: «Пожалейте, полгода-то был». Он: «Давай, две-три недели тебе даю, спрячься, поезжай на дачу где-нибудь, отдохни, никаких сигналов о тебе давать не буду. А потом все равно, бери билет и вперед». Вот так и мотался.
- Как долго? Сколько лет?
А я не считал, много (улыбается). Я почему ведь не женился, не было возможности… Одни мужские эти компании. После первой экспедиции, думаю, ага, займусь чем-нибудь. Все равно там сидишь где-нибудь в тайге. Думаю, буду языки изучать, книги читать. Набирал с собой. Ничего этого не получается, знаешь. Весь день на объекте, ночью тебя выкинуло в барак пустой. Думаешь – ну чем заниматься, давай читать. Нет, не получается. Совсем другие мысли, совсем все другое. Эти мужицкие компании, ночью сигареты и пасьянс. Я карты с тех пор ненавижу. При виде начинается тряска.
- А какие мысли у человека в таких условиях?
Все время хочется домой. Всегда смотрел на календарь и считал. Допустим, должен возвратиться через два-три месяца, вот этот день. И я до него дни как робинзон Крузо – тык, тык. В начале жутко отмечать. Когда два-три дня остается, думаешь – ура! Скоро на крыло и домой.
- В каких частях России вы побывали?
Да я много, где был. Самые долгие и знаковые командировки? Считалось, что я как бы по Дальнему Востоку прикреплён. Если западные какие-то объекты, туда, в основном, других специалистов посылали.
- В каком году командировки прекратились? Когда развалился Советский Союз?
Не когда развалился, а когда его стали разваливать. Да, тогда перестали оборонку нашу снабжать, откровенно там – ну выживешь, так выживешь, не выживешь, так не выживешь. Денег уже на обратный билет не было. Как я пешком через тайгу пойду семь тысяч километров (смех). Страшно было смотреть, как огромные деньги, вложенные в те же станции просто замораживались и вообще разворовывались. Некогда высококлассные специалисты вынуждены теперь были производить кастрюли и прочие незатейливые товары. В коммерческой палатке «Сникерс» стоил двадцать пять рублей, а грамотный инженер получал двести. Надо было выживать.
- Где вы начали работать после?
А после самой возвышенной космической работы, я перешел на самую земную. Сады – парк «Сокольники», проектировать все эти ландшафты. Так вот кидает сверху до низу. Ну значит, так должно быть.
- Как вы из космонавтов переквалифицировались?
Все было очень просто. Один знакомый, раньше тоже работавший в обороне, организовывал свою строительную фирму и позвал меня. У меня был опыт работы со стройбатом (военный строительный батальон), вот он и пригодился. Стали делать ремонты в квартирах, офисах и т.д. Но все мужики были с высшим образованием, легко читали чертежи. Просто красить стены и класть паркет было не очень доблестно для нас. Так постепенно и перешли на проекты строительные. Теперь работаем с Мосгорпарком (парки, сады), в общем занимаемся благоустройством.
Это здание на Ордынке, кстати, я частично делал, центральную часть (показывает).
- В создании каких самых крупных «земных» проектов Вы участвовали?
Парк «Сокольники», парк Горького, «Таганский» парк. Всякие там благоустройства, которыми занимается ПТО (планово-технический отдел) — клумбы, дорожки, физкультурно-оздоровительные комплексы, туалеты в том числе, тоже немаловажная вещь.
- Напоследок задам такой слегка философский вопрос – долг или свобода?
Сначала был долг – безусловно. Потому что и отец… такая судьба, его разве предашь, тем более он хотел всегда, чтобы я военным был. А потом уже захотелось свободы.
Интервью взяла и сделала фото Лариса Вовк, факультет журналистики (группа DM11)
—